Леман Рус и безысходность

Леман Рус и безысходность

Эта чудом не закончившаяся расстрелом всего отряда история началась с того,  что из ставки пришло срочное указание занять девятую высоту, где какое-то время назад стояла 17-я дивизия имперской гвардии, под чистую распиленная на шлакоблоки оккупационной экспедицией тау.  Задача была предельно проста- нужно было спасти всё, что там уцелело из оставшейся на высоте техники и оружия. В принципе уцелело немного-только то, что успели спрятать в бункере, до которого тау так и не добрались, турель на единственной уцелевшей стене местной крепости и погребённый под обломками танк Леман Рус, которого противник так и не заметил. Именно с этого танка всё и началось.  Вывезти оружие, боеприпасы, и то, что осталось от турели не составило труда. В процессе вывоза стратегических грузов точку оборонял отряд  под кодовым названием «Недобитки». Руководившему отряд комиссару было поручено обеспечить доставку танка на базу гвардии. Стройбат удалил обломки, погрузился в транспорт и улетел.

                Естественно, о том, что в отряде нет ни одного танкиста, стало известно только когда из ставки пришли запросы на рапорты. Комиссар рапортовал, что единственный из отряда, кто имел хоть какое-то отношение к бронетехнике, специалист по противотанковым боям Любко Дымович, сидит в кабине с беспомощным видом.

                По воксу надиктовали краткую инструкцию. Так случилось, что все специалисты в этот момент были заняты на фронте, откуда их перебросить было нереально.  Оставалось только одно- оперативно сделать из пехоты танкистов.

                Всех собрали возле записанной под диктовку из центра инструкции. Через какое-то время Дымовича обратно загнали в танк, мол, заводи.  Завести не смог, но большинство кнопок из инструкции узнал.

                До вечера искали у танка топливный бак.

                — Может он у него запаянный? Или заклёпанный, ну, чтобы не прострелили…

                — Дурак ты, Яшек! Ты себе представляешь процесс расковыривания танка в бою для дозаправки?

                — Сам умный? Сам и ищи!

                — Так, а ну замолчали все! Прекратить разложение!

                Комиссар внимательно рассматривал танк.

                — Посмотрите изнутри. Может, его через машинное отделение заправляют. Так, Буч, Яшеку бы лучше не грубить. Мы-команда. Теперь давай, лезь в машину.

                Марчиано полез в машину и застрял там. Какое-то время копался он там, после чего заявил, что вылезти не может и входа в топливный бак не видит.  Усилиями всего отряда его таки вытащили.

                — Бак там под самым  низом. Его, наверно, снизу надо заправлять.

                — И как тогда?

                — Техническую яму…

                — Где её здесь взять?

                — Не могу знать, товарищ комиссар!

                Комиссар размышлял несколько минут.

                — Так, Шавер, давай, копай.

                — Чего?

                — Подкоп под танк копай!

                Ошалевший, но дисциплинированный Шавер разделся по пояс и сильно потея начал рыть подкоп. Через пару часов он упёрся лопатой в люк топливного бака.

                — Ура, товарищи!

                Танк заправили заготовленным для дозаправки топливом (бак был пуст, так что дозаправлять было нечего). В кабину снова поместили Дымовича. Танк завёлся, но дальше дело не пошло. Заставить его ехать хоть куда-нибудь  не представлялось возможным. Четыре кардана проворачивались, рычаг управления работал исправно и если бы колёса вращались, танк бы поехал в нужном направлении, но они не вращались.

                — Так, выключи мотор. Яшек, лезь в машину и проверяй все системы.

                — Я???

                — Ну не я же! Давай, проверь. Вдруг ему там что-то по этой инструкции мешает.  Любко! Ты там заснул или опять обкурился? Выключай мотор!

                — Не выключается!

                Из люка звучал растерянно-напуганный голос и поднимались клубы синего дыма.

                — О-о-о-ой, пойдёшь ты у меня в атаку первым…

                 Комиссар, ставший вдруг похожим на помесь паука с кузнечиком,  очень быстро вполз по обшивке танка и скрылся в люке. Из подкопа появился Шавер с пустыми канистрами. Увидев скрывавшиеся в люке ноги комиссара, а за ними – седалище Дурослава Яшека, торчащее из машинного отделения, он заключил, что пока он копался в баке, прозвучала команда «Все в машину», быстро одел фуфайку и полез следом.  Буч предпочёл статься снаружи. В замкнутом пространстве с комиссаром было опасно.

                — Ну, что, где у вас там заклинило?

                — Не могу знать, товарищ комиссар!

                Дымович смотрел выпученными стёклами очков-консерв в импровизированный чертёж.

                — Тут написано, что если вот за эту дёрнуть, то эту надо придерживать, чтобы вон там не соскочило…  Я дёргал, дёргал…

                — А вентиль закрутил?

                -  Так точно!

                — Так открути!

                Дымович открутил вентиль. Ничего не произошло.

                — А теперь дёргай.

                Дёрнуть гвардеец не успел. Двигатель неожиданно взревел. Педалей в танке не было, так что он без всякой команды, весело громыхая, пошёл вперёд. Комиссар Откинулся на сидении с удовлетворённой улыбкой.

                — Лево руля!

                Машина не отреагировала.

                — Лево руля, я кому сказал!

                — Пытаюсь, товарищ комиссар!

                Теперь карданы не поворачивались. Дымович изо всех сил тянул рычаг. С другой стороны активно помогали комиссар и равные по званию, но тщетно — «Леман Рус», воплощая дух гордого и непокорного примарха, имя которого носил, отказывался куда-либо поворачивать.

                Увидев, что танк пошёл, Буч вполне естественно устремился за ним. Когда из люка раздались панические крики, он естественно попытался залезть в машину. Получилось не сразу, но всё же через какое-то время на обшивке, в машинном отделении и кабине танка расположились все «недобитки»

                — Глуши мотор!!!

               

                У комиссара голос был как на артобстреле.  У Дымовича – как под трибуналом.

 - Не глушится!!!

                Шавер, со своим истинно валхалльским ассоциативным рядом и пытливым сознанием, полез в машинное отделение, схватил ключ на девятнадцать и стал что есть силы лупить по двигателю, очевидно вознамерившись его оглушить. Надо признать, его усилия не прошли напрасно. Двигатель действительно стих.  Однако движение не прекратилось. Танк скатился с высоты номер девять и, валя на своём пути деревья и кусты, покатился под откос.

                — Покинуть машину! – возопил комиссар страшным голосом и в сопровождении подопечных рванулся к выходу, когда свет в люке заслонило нечто тёмное. Это был Буч.

                — Отставить покинуть машину!!!

                По башне танка забарабанили ветки. Очевидно было, что сейчас не самое удобное время, чтобы покидать его. Комиссар был вне себя. Момент был упущен.

                — Буч, зараза, под трибунал пойдёшь!  Эмбрион дефективный, жертва лоботомии!

                Жертва лоботомии тем временем прорвалась к панели управления и схватилась за оставшийся без присмотра рычаг. Припав к смотровой щели, дефективный эмбрион изо всех пытался уберечь танк от столкновения с самыми крупными деревьями раскинувшейся вокруг высоты номер девять рощи. 

                — Товарищ комиссар, разрешите запросить выдвижение перископа! Через щель ни… ничего не видно!

                С потолка послушно спустился перископ, но почему-то не напротив пульта управления, а где-то справа, прямо перед лицом Яшека.

                — Руки поотрывать тем инженерам, которые это строили! Дурослав Яшек, докладывайте, что видите!

                — Деревья вижу, товарищ комиссар!

                — Дроп-под  тебе на голову, ясно, что деревья- мы по лесу едем! Точнее, точнее!!!

                — Так, прямо по курсу обрыв, лучше справа объехать! Деревья, деревья! Буч, заворачивай вправо,  деревья!!! Так держать, прямо. Налево!!!

                Прорвавшись сквозь стену деревьев, танк выкатился на ровное пространство.

                — Чёрт, ветки! Кто-нибудь знает, как башней покрутить, чтобы ветки с перископа струсить? Или дулом потрясти?

                Здоровенная махина «Леман Руса» стала крутиться на месте, пытаясь стряхнуть ветки. Дуло было приведено в подвижное положение, но тут же повисло как общечеловеческое достоинство лица пенсионного возраста. Башня крутиться отказывалась. В один прекрасный момент ветки наконец были сброшены с объектива перископа. Тут Яшек взвыл.

                — Боец, успокойтесь. Докладывайте обстановку!

                — Буч, петляем отсюда! Буч, самый полный назад!!! Разворачиваемся, Буч, БЕГО-О-О-ОМ!!!

                Чувства, переполнявшие Дурослава, не позволяли облечь увиденное им в слова. Отпихнув его, комиссар уткнулся глазами в перископ и похолодел. В процессе манёвров по равнине они продвинулись очень далеко. И теперь танк нёсся на всех парах в сторону чего-то похожего на огромный укреплённый лагерь, вокруг которого стояли поднятые по тревоге солдаты оккупационной  экспедиции Тау всем личным составом.

                Короткие волосы комиссара встали дыбом сквозь фуражку. Это была катастрофа. Не так страшна была возможность погибнуть. Учитывая, что только что вытворял покрытый ветками танк с висячим дулом, легко было осознать всю степень позора, которым покрыла себя имперская гвардия в глазах противника.  Ситуацию срочно надо было исправлять. Времени на раздумья не оставалось. Смерть лучше позора.

                — Дурослав Яшек, прекратить панику!  Отдраить люк! Буч, медленно заворачивай влево, курс вдоль переднего края неприятеля! Шавер, обеспечь дулу вертикальное положение!  Как хочешь, но чтоб не висело! Любко, развернуть знамя танка!

                Этот день воины оккупационной армии запомнили на всю оставшуюся жизнь. День, когда со стороны разбитой неделю назад высоты из леса вылетел покрытый ветвями деревьев танк имперской модели с опущенным дулом, описывая невообразимейшие кульбиты прорвался чуть ли не к самому их лагерю, после чего вдруг внезапно плавно вошёл в поворот, двигаясь параллельно их рядам, гордо задрал дуло, отверз люк и в абсолютной тишине под развевающимся кумачовым знаменем из люка появилась маленькая, но гордая фигурка в чёрной форме. Фигура стояла в горделивой позе с оголённой шашкой и как бы указывала ею путь. При всей нелепости появления танка, в самой этой позе было столько неистребимого имперского пафоса, что впору космодесантнику покраснеть. В абсолютной тишине танк в лучах заката проделал путь вдоль рядов Тау, развернулся и всё так же гордо двинул обратно. Никто и не думал в них стрелять.

                В тот день в танке «недобитки» почувствовали себя на коне.

 

Добавленно 02.02.2014

Добавить комментарий